— Шнобель! — прорычал Ферман.

— Кто вас остановил, Шнобель? — осведомился Болл.

— Никто не остановит Дьяволов, — ответил Ферман. — И вообще, какое вам дело до Нормана Дрейна? Просто-напросто старый Гомер.

— Гомер? — Болл вскинул брови. — Опять ваш уличный жаргон?

— Нет! — Ферман яростно развернулся к нему. — Коммерческий жаргон. Сами знаете. «Вон идет Гомер! Гомер-сексуал!».

Я закрыл глаза рукой.

— О нет…

Меня дернули за рукав.

— Смотри, Боддеккер, — произнесла Дансигер.

— …и весьма интересно, — говорил Болл, — что это тоже реклама Пембрук-Холла. Так, значит, теперь, как признанная шайка Пембрук-Холла…

— Нет! — взвыл Ферман. — Мы — не шайка Пембрук-Холла! Мы — моя шайка! Моя! Моя!

С яростным криком он взлетел в воздух и ловко приземлился прямиком на стол Гарольда Болла, угрожающе протягивая руки к ведущему. В следующую секунду он уже обрушился на злополучного Болла всем весом, и они вместе завалились назад, на мерцающую голограмму с изображением неба над Манхэттеном. Шнобель тоже вскочил на ноги, спеша присоединиться к драке, однако Роддик Искайн ухватил его за плечо и потянул назад.

Смелый, но неразумный поступок. Шнобель вскинул локоть привычным, хорошо отработанным движением, верно, уже не раз ломавшим переносицы противников. Искайн рухнул назад, прямехонько на Билла Хинда, до которого только-только начало доходить, что происходит. Шнобель весело накинулся на обоих — но его встретила целая серия оглушительных ударов могучих кулаков Хинда.

Ровер вскочил на спинку сиденья, огляделся по сторонам и — сплошные мелькающие кулаки, колени и зубы — кинулся в самую гущу сплетения Шнобель-Искайн-Хинд, судя по всему, не слишком беспокоясь, кому достанутся его удары — другу или врагу. Все четверо одним клубком покатились со сцены к первому ряду зрителей, которые с дикими криками спешили убраться с пути.