Торчков ринулись добивать жертву, а остальные уже тянули лапы к Хонникер.

— Боддеккер! — закричала она. Потрясающе. Они все замерли.

— Боддеккер? — прошептал кто-то.

— Тот самый Боддеккер? — поинтересовался робко кто-то еще.

Хонникер из Расчетного отдела раньше меня сообразила, что к чему.

— Мы из Пембрук-Холла.

Главарь приподнялся на локтях, отирая кровь с разбитого подбородка.

— Боддеккер! Охренеть можно! — Он оглянулся на Хонникер. — Простите за выражение.

Ряды Торчков облетел шепот, тихая мантра:

— Боддеккер.

— Боддеккер.

— Боддеккер.

— Боддеккер.

— Боддеккер.

— Я типа, правда, дико извиняюсь, мистер Боддеккер. — Торк поднялся на колени, размазывая кровь изо рта рукавом. — Да знай мы только, что это вы, конечно, пропустили бы сразу, без дураков. Черт, да любая шайка в Сохо к вам и цепляться не подумала бы. Что угодно для вас и вашей дамочки, дружище… Только попросите.

Я протянул Торку руку и помог ему встать.

— Почему?

— Да потому, что вы парень что надо, — пояснил он. — Обещали Дьяволам — и выполнили. Сделали их теми, кто они есть сегодня. Да вас теперь чтят девяносто пять процентов шаек на этом острове. А если считать по всему городу, то, верно, процентов семьдесят.

– «Плохие парни от рекламы подписывают контракт с плохими парнями из реальной жизни», — вставил один из Торчков среднего роста, цитируя заголовок моего интервью.

— Простите, что говорю это, — заметил я, — но вы не похожи на тех, кто читает «Рекламный век».

— Нет, — согласился щуплый. — Не «Рекламный век». «Ган-гленд-уикли». Они перепечатали это пару недель назад. — Он показал на остальных Торчков. — И я прочел им всем.