Позже, когда девичьей компанией юных моделек было истрачено аж шесть бутылок „Клико“, Карина Полдень вдруг вспомнила недавний казус с порчей личного имущества, о котором поведала своим товаркам со смехом. Она припомнила детали — особенно сандалию на толстой черной подошве, надетую на белый носок фирмы „Адидас“.

— А ножища — пятидесятого размера! — добавила Карина. — Или того больше!

— Лимита! — скорчила гримасу Светка Вечер, вздернув копной черных цыганских волос.

— Гастарбайтер! — поддержала Нинка Утро. Она, по примеру подруги, хотела переметнуть густые волосы с правого плеча на левое, но здесь вспомнив свой новый имидж, изобретенный сожителем-стилистом, провела ладошкой от высокого лба к чуть заостренной макушке.

— Будешь лысая, с глазами наркоманки, — приговорил стилист девицу неделю назад, объяснив, что у нее прекрасной формы череп. — И летом лысой голове комфортней.

Не давая Нинке опомниться, тотчас обрил ее машинкой „Мозер“, закончил дело опасной бритвой, надо отметить, очень профессионально, не сделав ни одного кровавого зацепа.

Нинка Утро ошалело глядела на себя в зеркало и, почти заикаясь, вопросила о том, где ей отыскать взгляд наркоманки? На этот интересный вопрос сожитель хотел подискутировать на тему системы Станиславского, но нужно ли грузить мозг восемнадцатилетней манекенщицы верой в предлагаемые обстоятельства? Спросил сам себя об этом, на что категорично ответил: „Не нужно!“ и предложил Нинке перед работой принимать косячок с травкой… На этом и порешили… Всю последующую неделю стилист спал с Нинкой с большим удовольствием, чем ранее. Особенный кайф доставляли пахучие марихуанные поцелуи.

Между тем, возвращаясь к бегу странного субъекта, который зафиксировали все камеры наружного наблюдения, как банков, всяческих магазинов и другой коммерции, так и Федеральной службы охраны, можно было лишь удивляться сему бегуну, который, несмотря на очевидную квадратность своей фигуры, необычайно ловко продвигался по улице в сторону Красной площади.