Так она всегда встречала мужа, как бы часто они ни видались. Если бы те, кто порою за стаканом вина вспоминали старые забавные истории о сумасбродной карьере Изабеллы Гилберт, видели сегодня вечером жену Франка Гудвина в мирном ореоле счастливой семейной жизни, они либо стали бы отрицать, либо согласились бы забыть навеки эти живописные события из биографии той, ради кого покойный Мирафлорес пожертвовал и родиной и добрым именем.

- Я привел к обеду гостя, - сказал Гудвин, - некий Фалькон из Сан-Матео, полковник. Он здесь по казенному делу. Едва ли тебе хочется видеть его, и потому я прописал тебе спасительную женскую мигрень.

- Он пришел расспросить тебя о пропавших деньгах, не правда ли? - спросила миссис Гудвин, снова принимаясь за этюд.

- Ты угадала, - ответил Гудвин. - Он уже три дня, как занимается инквизицией среди туземцев. Теперь дошло дело до меня, но так как он боится призывать к суду и расправе подданного дяди Сэма, он решил превратиться из судьи в визитера и допрашивать меня за обедом. Он будет терзать меня пытками за моим собственным вином и десертом.

- Нашел ли он кого-нибудь, кто бы видел этот саквояж с деньгами?

- Никого. Даже мадама Ортис, у которой такой зоркий глаз на сборщиков налогов, и та не помнит, что у него был багаж.

Миссис Гудвин положила кисть и вздохнула,

- Мне так совестно, Франк, - сказала она, - что из-за этих денег у тебя столько хлопот. Но ведь мы не можем сказать правду, не так ли?

- Еще бы, - сказал Гудвин и передернул плечом, как делали здешние жители, у которых он и перенял этот жест, - это было бы совсем не умно. Хотя я и американец, они живо упрятали бы меня в calaboza (4), если бы узнали, что этот саквояж присвоен нами. Нет, мы должны заявить, что знаем обо всем этом деле не больше, чем все остальные невежды в Коралио.