Нету их, и очень может статься, что брести по зеленым лугам мне придется в стаде американских туристов, недовольных тем, что тут все такое древнее и невысокое. А если это так, то это значит, что в раю - скучно и плохо, чего быть не должно по определению. В раю должно быть изумительно прекрасно.

"Ничего прекраснее (смотри на обороте) я в жизни своей не

видел!"

- написал мне отец. Смотрю на обороте. Обычный рай. Что же он видел такого, чего я не вижу?

Вместе с толпой я втискиваюсь в маленькое здание, о котором русский путешественник начала века, Павел Муратов, написал в свое время в знаменитой книге "Образы Италии":

"Необычайно и как-то непостижимо глубок очень темный синий

цвет на потолке Мавзолея Галлы Плацидии. В зависимости от игры

света, проникающего сюда через маленькие оконца, он изумительно и

неожиданно прекрасно переливает то зеленоватыми, то лиловыми, то

багряными оттенками. На этот фон положено знаменитое изображение

юного Доброго пастыря, сидящего среди белоснежных овец. Полукруги

у окон украшает крупный орнамент с оленями, пьющими из источника.

Гирлянды листьев и плодов вьются по низеньким аркам. При виде их

великолепия невольно думается, что человечество никогда не

создавало лучшего художественного средства для убранства

церковных стен. И здесь благодаря крохотным размерам надгробной

часовни мозаика не кажется делом суетной и холодной пышности.

Сияющий синим огнем воздух, которым окружен саркофаг, некогда

содержавший набальзамированное тело императрицы, достоин быть

мечтой пламенно-религиозного воображения. Не к этому ли

стремились, только другим путем, художники цветных стекол в

готических соборах?"

Чудные слова! Но, протиснувшись в часовню, я ничего не вижу. Может быть, для Муратова в свое время проводник освещал храм факелом, но сейчас здесь попросту темно, и тот скупой свет, что еле-еле проникает из окон, заслонен спинами туристов.