Он ложился спать под утро и проводил в постели не более пяти часов. Едва проснувшись, он набрасывался на свою работу, словно одержимый. Один раз в день ему приносили обед из близлежащего ресторана. Во время еды он наспех просматривал газету. Сообщение о помолвке дочери крупного промышленника - девушки, сыгравшей определенную роль в его жизни, - с известным мюнхенским живописцем-пейзажистом не произвело на него ни малейшего впечатления. Он отложил газету в сторону и занялся теорией дифференциальных уравнений.

Его время наступало вечером, когда при свете лампы его ум приобретал необыкновенную ясность, приносившую ему понимание скрытых взаимосвязей. В вечерние часы он работал спокойно и взвешенно, имея перед глазами конкретную цель. Иногда из соседней квартиры до него доносились звуки скрипки: незнакомая ему девушка разучивала сонату ля-мажор Тартини, и меланхоличная красота мелодий сливалась с таинствами математики в один волшебно-фантастический мир.

За период между 18 марта и 25 апреля он выходил из дома всего один раз: чтобы навестить семидесятилетнюю парализованную воспитательницу своей матери, с некоторых пор жившую в Вене. Пока он пил чай, старушка рассказала ему несколько эпизодов из его раннего детства: о том, как она провожала его, когда он в первый раз пошел в школу, о том, каким бойким он был ребенком и не без успеха пытался завоевать расположение одной шестилетней блондиночки - помнится, это было на верхней палубе "Охотника" - и как в восьмилетнем возрасте он принял твердое решение стать императором Мексики. Он доставлял своей матери массу хлопот: еще в раннем детстве его поразила опасная нервная болезнь, а позднее, уже в школьном возрасте, он чуть не утонул во время купания.

Георг Дюрваль выслушал се, не перебивая. Потом он спросил, проявлялись ли у него в детстве музыкальные задатки, и посетовал на то, что занялся не своим делом.