Веселенький, наверно, вышел у них семейный обед в День благодарения, подумала Касс.

Она рассмотрела его фотографии. Да, можно поверить, что его какой-то там пра-пра подписал Декларацию независимости. Рост – шесть футов два дюйма, спортивный, широкоплечий, чуть-чуть этакий аист, что придавало ему трогательный оттенок уязвимости: казалось, сильный ветер может его и повалить. Светло-голубые глаза, мужественные складки на щеках, нос такой, словно его передавали из рук в руки со времен первых поселенцев. Прямо-таки ожившая скульптура работы выдающегося ваятеля. Лицо могло бы даже показаться жестоковатым, но глаза лучились и выражали смущение из-за свалившихся на человека богатств и удач. И вот он приближается собственной персоной. Ей пришлось перекрикивать медленно утихающий визгливый вой реактивных турбин.

– Конгрессмен Джепперсон, я капрал Коуэн, служба отношений с общественностью. Добро пожаловать в…

– Ничего себе названьице, правда?

– Простите, сэр?

– Гнилюк!

– Так точно, сэр. Прошу вас… наш автомобиль вон там.

Касс села на водительское место военного внедорожника, конгрессмен – на пассажирское. Его аристократическая элегантность плохо гармонировала с утилитарным аскетизмом салона.

Он улыбнулся и посмотрел на нее.

– Коуэн, вы сказали?

– Так точно, сэр.

– Симпатичная фамилия. Ирландская? Да, конечно.

– Так мне говорили, сэр.

– Между прочим, в Вашингтоне у меня есть такая машина, – сказал он. – Само собой, гражданский вариант. «Хаммер». Почти неприличное признание, правда? – Он усмехнулся. – «Позвольте вас подвезти в моем… „хаммере“».