– Вийон?
– Классно, капрал. – Он произнес это без всякой покровительственности. – Если я вдруг вздумаю баллотироваться в президенты, мне надо будет завязать с французскими цитатами. В нынешней Америке знание самого красивого, самого цивилизованного языка на свете считается минусом для высшей должности. Гораздо лучше говорить: «Буэнос диас!» – и фотографироваться за поеданием какого-нибудь отвратительного буррито. Ну что, капрал Касс, когда мы начнем выяснять факты?
– Где конгрессмен хотел бы этим заняться?
– Да просто можно поездить туда-сюда. Терпеть не могу запланированные маршруты. «О, господи, конгрессмен, мы и знать не знали, что вы к нам явитесь!» Потом входишь в палатку, а там плакат: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, КОНГРЕССМЕН ДЖЕППЕРСОН! И тебя чуть не рвет от запаха мазей для ботинок и блях. С самого рассвета драились, бедолаги. И без того хреново, а тут еще приезжают нос совать всякие вашингтонские козлы. Где-то здесь, я слышал, есть лагерь спецназа. Называется вроде «Декабрь»…
– «Ноябрь».
– Вот-вот. Поехали глянем, что в этом «Ноябре» творится. Люблю спецназовских. Всегда режут правду-матку.
Касс вела машину. Конгрессмен молча обозревал окрестности. Через некоторое время спросил:
– Что вообще-то вы здесь делаете?
– Стараемся, чтобы опять не началась Первая мировая.
– Хороший ответ.
– Не я это придумала. Услышала от одного полковника.
– От Австро-Венгрии сейчас больших неприятностей ждать, пожалуй, не приходится. Но Россия – вечный знак вопроса. Между прочим, я однажды здорово напился с Борисом Ельциным. Слыхали про такого? М-да, этот умеет заложить за воротник. Мы пели в Кремле «Дом на равнине».