Елене Петровне стало жутко.

- Мы так долго сидим, - с порога, тоном извиняясь за свою настойчивость, сказала Елена Петровна. - Мне кажется, ему стало много хуже. У него лицо было...

- Вы заметили? - приветливо спросила врач. - Я не знала, что вы заметили, но я записала здесь, в журнале, что вы полтора часа ждали санитара, - чуть подвинула по столу историю болезни в сторону Елены Петровны, вздохнула доверительно. - Что делать? Вот такие у нас санитары.

- Да я сама, - только и сказала Елена Петровна, чуть не застонав от мысли, что сообрази она зайти в кабинет врача раньше, и сын был бы уже в отделении.

В отделение ее не пустили, и она ходила по лестничной площадке: пять шагов в одну сторону, пять шагов в другую сторону, семь шагов по диагонали. Пятна ржавчины на батареях. Потеки серо-зеленой краски на стенах. Давно не мытая белая дверь. Пять шагов туда, пять шагов обратно, семь шагов по диагонали.

Больница проснулась. Детишки в больничных пижамках, хихикая, выглядывали, приоткрывая двери. Врачи то спускались по лестнице, то подымались.

Женщина в белом халате приостановилась на площадке:

- Что вы здесь все рыдаете?

- Там Денис Филатов...

Перебила, не дослушав:

- Гнойный аппендицит. Ну и что?

- Его будут оперировать?

- Его прооперировали в девять часов.

- Он плачет?!

- Он спит! Спит после наркоза. И будет спать до следующего утра.

- Можно ему принести...

- Нельзя! Ничего ему пока нельзя, ни есть, ни пить, - и врач скрылась за дверью.

Елена Петровна почувствовала бесконечную усталость, ей захотелось где-нибудь присесть, и тут же она вспомнила, что уже одиннадцатый час, а она не в школе.

Елена Петровна быстро сбежала по ступенькам, глянула в безоблачную синеву, удивилась, что не почувствовала, когда беда отступила от Дениса, и теперь вот - никакой радости, никакого покоя - одна тревога да усталость. Но отдыхать некогда - в школе экзамены.