От Дитера явилась на свет дочка - вопила, почти не переставая, три месяца. Тина стала было уже жалеть себя - опять нашла не того, производитель никакой оказался. Но потом дите угомонилось и стало своей смирностью и молчаливостью напоминать отца.

Жизнь шла своим чередом. Тина сидела дома со спокойной дочкой, скучала по работе, ждала вечерами мужа. Дитер приходил усталый. Чтоб отвлечься от событий прошедшего дня, ложился сразу в гостиной на софу, ставил перед собой бутылку минеральной воды и включал музыку - громкую, стимулирующую, зовущую на подвиги. Потом плотно ужинал и начинал смотреть телевизор.

Тина пыталась то уговорить, то заставить себя полюбить Дитеровы привычки. Не получалось. Несмотря на закрытую дверь в гостиную, музыкальные вопли ползли в ее нежные уши, а потом и в сопротивлявшийся насилию мозг из всех квартирных углов - в течение сорока минут, каждый день. Смирная дочка разделяла отцово пристрастие, демонстрируя при этом солидарность радостным поквакиванием и требованием нового подгузника, а Тина впадала в депрессию.

Однажды, когда муж привычным движением тела просигнализировал желание близости, Тина, у которой в ушах все еще звучала героическая музыка, вдруг твердо сказала "нет," и отодвинулась. Обомлевший Дитер забыл задать вопрос "почему?", поцеловал ее в лоб, пожелал спокойной ночи и тут же тихонько захрапел.

Тема секса в их жизни никогда прежде не обсуждалась. Тина не задумывалась о том, очень ли она хочет близости или нет. Совершалось все положенное как-то естественно, по обоюдному молчаливому одобрению. Когда энергично-страстно, когда вяло - как у всех. Теперь стало по другому.

- А сегодня, может, будем? - заискивающе спрашивал опытный в использовании разных психотерапевтических трюков Дитер.