Анна зарыдала с дополнительным вдохновением, так как деньги, да ещё в пакете, унижали её представление о первой любви.

— Дура, — спокойно сказала Лия. — А на что ты собираешься ребёнка воспитывать?

Анна на секунду прервала свой плач, глядела на Лию, хлопая слипшимися мокрыми ресницами. Она как-то не думала о ребёнке. Она думала только о любви. А ребёнок, плавающий в её недрах, как бы не имел к ней никакого отношения.

Кончилось все тем, что Лия вывезла Анну обратно в Ташкент, но уже больше вопросов не задавала, иначе пришлось бы ехать в украинское село Рутченково, где жили её строгие старорежимные родители. Прощаясь с Анной, Лия предупредила, что дети от смешанных браков бывают особенно красивыми и талантливыми и что если Анне этот ребёнок покажется лишним, то пусть она его отдаст ей. Анна пообещала. Плакать она перестала, и её настроение заметно улучшилось. На смену хаосу пришла определённость. А это всегда дисциплинирует.

Лия явилась в аэропорт в половине восьмого. Самолёт её, естественно, не ждал. Рейс был итальянский. Итальянцы — капиталисты. А капиталисты, как известно, народ несентиментальный. И осталась за морями Италия, и могила Дузе в местечке Азоло, между горными вершинами Монтелло и Монте-Грания.

Зато в местечке Рутченково родился мальчик с белыми волосами и чёрными глазками, и назвали его Денис. Денис действительно получился очень красивый, насчёт талантов — пока не ясно. Лишним он не показался. Анна теперь плачет от счастья.

— Бог с ней, с Италией, — утешила я. — Говорят, итальянцы не могут, бедные, построить метро. Потому что как копнут, так культурный слой.