— Это вы мне сейчас говорите.

— Дайте мне время, и я представлю вам список его преступлений.

Девушка отпрянула от отца. В глазах ее мерцали утраченные иллюзии.

— Папа, — произнесла она слабым голосом.

Он не слышал ее. Все его внимание было сосредоточено на мне.

— Семьсот долларов?

— Не продаюсь. Чем больше вы мне предлагаете, тем более виновным выглядите. Вы были здесь прошлой ночью?

— Вы говорите абсурдные вещи. Я провел всю ночь дома со своей женой. Мы ездили в Лос-Анджелес на балет. — Чтобы его слова казались более убедительными, он промычал что-то из музыки Чайковского. — Мы вернулись в Изумрудную бухту около двух часов ночи.

— Алиби можно подстроить.

— Преступники это делают, верно, — возразил он мне. — Но я не преступник.

Девушка положила руку ему на плечо. Он отвернулся от нее. Лицо его исказилось от гнева, но она не видела его лица.

— Папа, — сказала она, — вы думаете, его убили?

— Откуда я знаю! — Голос его звучал дико, переходя на визг. Видимо, она дотронулась до пружины, приводившей в действие его эмоции. — Меня здесь не было. Я знаю только то, что рассказал мне Донни.

Девушка разглядывала меня, сощурив глаза, как будто я был каким-то животным нового вида и она старалась решить, как меня использовать.

— Этот джентльмен детектив или утверждает, что детектив, — сказала она.

Я достал удостоверение и бросил на стойку. Маленький человек взял его и внимательно посмотрел на мою фотографию, а потом на меня.

— Вы согласны на меня поработать?

— А что нужно делать? Врать?

За него ответила дочь:

— Попробуйте узнать что-нибудь об этом... об этой смерти. Даю вам честное слово, отец не имеет к этому никакого отношения.

Я вдруг принял решение — одно из тех, о которых потом приходится сожалеть всю последующую жизнь.

— Хорошо. Я возьму у вас пятьдесят долларов в качестве аванса. Это значительно меньше, чем пятьсот. И первый мой совет: расскажите полиции все, что вы об этом знаете. Если не виновны в его смерти, конечно.