— Руки вверх, — сказал он тихо. Подобные люди в ярости начинают говорить тихим нежным голосом. У него были блестящие, ничего не выражающие глаза, глаза убийцы.

— Мой брат Барт... Он... мертв?

— Мертв. Ему выстрелили в живот.

— А кто в него стрелял?

— Вот в этом-то весь вопрос.

— Кто стрелял в него? — повторил он свой вопрос тихим голосом. Лицо его перекосилось от гнева. Дуло пистолета смотрело своей черной глазницей мне в живот. — То же самое может случиться и с тобой, приятель.

— С ним была женщина. Она убежала, когда это случилось.

— Вы назвали Элфи, пианисту, ее имя, я слышал. Это была Ферн?

— Вполне возможно.

— Вы не уверены, раз говорите так?

— Она была с ним в комнате. Если бы вы могли описать, как она выглядит...

Его жесткие карие глаза смотрели на что-то за моей спиной.

— Зачем ее описывать? Позади вас, на стене, висит ее фотография.

На стене ничего не было. Он глубоко вздохнул и пошел на меня. Я попытался уклониться, но не удалось. Он ударил меня рукояткой пистолета по голове. Я стукнулся о стену и стал опускаться вниз. В глазах потемнело, и я потерял сознание.

Потом я стал различать цвета и очертания предметов, услышал голоса. Хриплый тенор говорил:

— Я думаю, дело было так. Варио сказал нам правду. Барт нашел ее в Акапулько и вез домой. Она уговорила его остановиться в мотеле на ночь. Она всегда нравилась Барту.

— Я не знал этого, — заметил кто-то сухим старческим голосом. — Это интересная для меня новость. Барт и Ферн. Ты должен был сказать мне об этом раньше. Я не послал бы его за ней, и ничего бы не произошло. Ведь так, Джино?

Я все еще окончательно не пришел в себя, мозг был в отключке, и я не мог понять, кому принадлежат эти голоса и о чем они говорят. Но ума хватило, чтобы не открывать глаз и продолжать слушать. Я лежал спиной на чем-то твердом, и голоса раздавались где-то вверху надо мной.