Он улыбнулся мне снисходительной улыбкой, которая была страшнее, чем гнев. Его глаза напоминали тонкие ножевые раны, заполненные кровью, наполовину смешанной с водой. Неторопливо прошаркав к дубовому столу, он нажал носком ботинка на кнопку под ковром. В комнату вошли два парня в синих костюмах и быстро направились ко мне. Это были те самые богатыри, для которых построена эта комната и мебель.

Джино зашел сзади и попытался завернуть мне руки за спину. Я повернулся и ударил его кулаком в скулу. В ответ он сильно стукнул меня в живот, и что-то тяжелое, вроде бампера грузовика, ударило меня сзади по почкам. Ноги мои подкашивались, но я повернулся и локтем задел чей-то подбородок. В голове у меня звенело, но я все же услышал, как Ангел спрашивал меня вежливо:

— Так где же была Ферн прошлой ночью?

Я не ответил.

Ребята в синих костюмах держали меня за руки, а Джино бил по голове, как боксер по груше. Я пытался уклоняться то вправо, то влево, в зависимости от того, какой рукой он наносил удары, но удары сыпались все быстрее и быстрее, а я уклонялся все медленнее и медленнее. Лицо его стало расплываться и куда-то исчезло. Временами Ангел продолжал вежливо допытываться, намерен ли я ему помочь. В перерывах между ударами я спрашивал себя, почему я молчу и кого защищаю. Возможно, я молчал потому, что не хотел уступать насилию. Не люблю насилия. Но мое Я начало растворяться и исчезать, как и лицо Джино.

Я решил сконцентрироваться на ненависти к этому лицу. Какое-то время ясно его видел — глупое лицо с квадратным подбородком, брови срослись на переносице, близко посаженные глаза, горящие черным огнем. Он продолжал молотить меня кулаками.

Наконец Ангел положил свою костлявую руку ему на плечо и кивнул ребятам, которые меня держали. Они посадили меня на стул. Стул с помощью невидимой проволоки был привязан к потолку и постоянно раскачивался. Он раскачивался все сильнее и сильнее. Наконец, промчавшись через пустыню в сторону еле заметного горизонта, исчез совсем.