- Я слушаю.

- Как живете, Лев Николаевич, мы должны увидеться и как можно скорее.

- Сейчас у нас конец месяца, план горит. Давайте на послезавтра, прямо с утра, я пришлю за вами машину.

Записываю на послезавтра: литейный завод, главный инженер Лев Николаевич Шавлыгин, с которым мы встречались и путешествовали под сводами того же литейного завода.

Два следующих телефона пропускаются: Н.И.Рулевский и А.Б.Новолодский, их уже нет на КамАЗе. Рулевский уехал в Волгодонск и строит "Атоммаш", там он управляющий трестом. Алексей Новолодский по-прежнему остался бригадиром, он теперь на стройке в Якутии, чуть севернее БАМа. Зарабатывает себе пенсию, что-то давно не было от него писем.

Звоню в партийный комитет КамАЗа, прошу соединить меня с Родыгиным.

- Что вы! - отвечает женский голос. - Аркадий Андреевич теперь в Казани. Заведует отделом промышленности в областном комитете партии. Нас не забывает.

- Кто же теперь в парткоме?

- Евгений Яковлевич Андреев. Он сейчас на заводе двигателей. Приходите завтра.

Мои связи с КамАЗом завязались не вдруг и не по принуждению, я давно отвык от принудительных знакомств и, приехав на КамАЗ впервые десять лет назад, уже был знаком и с генеральным директором Львом Васильевым, и с начальником строительства Батенчуком. С первым - по Москве, с Батенчуком по Сибири, где мы встретились еще в 1957 году.

Но и КамАЗ одарил меня новыми знакомствами. С Николаем Васильевичем Ядренцевым встретились на берегу Камы за шахматной доской. С Таней Беляшкиной познакомились в городском музее и тут же начали диспут о камазофии - весьма важном направлении научной мысли, определяющем основные пути развития КамАЗа и других индустриальных центров. Случайные вроде бы встречи, не предусмотренные программой командировки, а след остался не единственно на бумаге. Кстати, где сейчас Таня?

- Беляшкина отсюда выехала.

- Куда? Не скажете?