Иван и Петр из бледных стали зелеными.

– Да, они здесь. Двое наших учеников. Пусть они признаются, и мы проявим снисходительность. Но если они не признаются, если только они… – учительница схватила длинную указку, которой обычно показывала разные районы мира – Сибирь, Мадагаскар, и даже, наверное, Тунгузию, этакую славянскую страну Эльдорадо с весьма циничным названием (корень «гуз» в большинстве славянских языков означает задницу).

Иван и Петр представили себе, как их поставят к стенке, закрыв глаза белой повязкой, и расстреляют, три сотни пуль прошьют их грудные клетки.

После часа запугиваний Иван и Петр так и не «вызвались» признавать свою вину. Когда появился директор школы (по совместительству заядлый пчеловод), то учительница подбежала к скамейке, где сидели друзья, и вытащила из выдвижных ящиков гору цветных флажков. Иван и Петр попытались сказать, что собрали флажки, чтобы восславить тот самый коммунизм, в заговоре против которого их обвинили, но в горле пересохло, и они могли только пищать что-то невразумительное.

– Вот они, мерзавцы! – заорала учительница, брызгая слюной. – И нечего тут дрожать, жалкие трусы! Да я даже пальцем не дотронусь до таких уродов, как вы?! Господи прости… И… Ой… – Она осеклась, поскольку сбилась с выбранного жаргона.

Царапая ручкой по бумаге, учительница написала записки родителям с просьбой перевоспитать своих детей. Она хотела, чтобы родители поставили свои подписи, а если Иван и Петр не принесут подписанные записки в течение двух часов (учительница великодушно оставила время на порку), то их исключат из школы. Иван подделывал подписи многих родителей, когда кто-то из одноклассников хотел устроить себе выходной, но сейчас такая мысль не пришла ему в голову.