Войдя в класс – комнату с грязным мраморным полом, толстыми стенами, высоким потолком и канделябрами, – Ковачевич с ходу прокричал задание: нарисовать дерево, ветви которого стучатся в окно на ветру. А те, кто не справится, должны будут написать печатными буквами «здесь упокоился в мире…» Самые лучшие надписи Марко использует для своих надгробий.

Затем он поставил в ряд четыре стула, снял ботинки, положил один под голову, и вскоре в классе раздался его оглушительный храп, после чего дети сбежали с урока в парк, где лазали по деревьям и копали землю прутиком в поисках мелких монеток, римских, византийских, турецких, габсбургских, венгерских, хорватских и югославских. Проснувшись через полчаса, Марко крикнул из окна, чтобы ученики вернулись в класс.

Перед концом двухчасового занятия он пошел между рядами парт, глядя на рисунки. Иван сгорбился.

– Это что? – спросил его Марко.

– Дерево, – с гордостью ответил Иван. Он тщательно прорисовал все детали.

– Не вижу дерева. Настоящее дерево живет, у него есть душа. А твое – просто набор черточек.

Марко взял карандаш и нарисовал линию под деревом. Кончик грифеля сломался и отлетел в сторону, ударившись об оконное стекло. Марко невозмутимо продолжил рисовать, пока не получилось настоящее дерево. Разумеется, в итоге вышло крепкое дерево, ничем не сдерживаемое, готовое противостоять завывающей буре.

– Видишь, ты должен показать суть дерева. Это тебе не салон красоты. Сначала ты нарисовал дерево, а все, что делал после – накладывал на него слой помады, подкрашивал реснички, – лишнее. Но пусть уж стоит, ради всего святого!