Мальчики покорно снова развертывают рукописи и углубляются в чтение. Кое-где слышится шепот, советы, споры.

Чаще всего шепот доносится из того угла, где сидят Мехи и его сосед и приятель Пабес. Иногда оттуда слышится даже как будто легкий смешок, сразу же заглушаемый кашлем.

Проходит полчаса.

Внезапно Пабес встает. В противоположность Мехи, он невысок, но так же ловок и смел. Он самый отчаянный шалун из всех мальчиков, всегда готовый на неожиданные и дерзкие выдумки. Сейчас он как раз в таком настроении, когда от него можно ожидать чего угодно. С одной стороны, он все еще зол на учителя за Хеви, а с другой — его подзадоривает успех шалости Мехи.

— Я приготовил приветствие, господин! — говорит Пабес и слегка кланяется.

— Вот как? — Учитель немного удивлен. — Ну, послушаем. — И он облокачивается на ручку кресла, подпирает голову рукой, готовясь внимательно слушать.

Пабес низко кланяется учителю, как бы обращаясь со своей речью именно к нему, и начинает читать громким голосом, отчетливо произнося слова:

— «О начальник, господин мой, великий из великих! Сделай, чтобы я превознес имя твое в этой стране! Я говорю, чтобы ты услышал. Сотвори же истину!»

Учитель слушает. Пока все, кажется, хорошо. Но вот Пабес, глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, продолжает:

— «Но посмотри, ведь у тебя плохо с истиной, она изгнана со своего места! Посмотри, ты хоть и силен, и крепок, и могуч, но ты жаден. Как плачет несчастный, которого ты обидел! Ты подобен послу крокодила!»

Учитель так поражен, что даже нагибается вперед. Нет, он не ослышался, это не похвалы, а, скорее, брань. Почему же, однако, Пабес из всех речей выбрал для приветствия самое неподходящее место — то, где бедняк в отчаянии укоряет Ренси в несправедливости и осыпает его упреками?