Время, однако, приближалось к половине восьмого и пора было выезжать. Конечно, до места всего пять-семь минут, но старик любил все делать добротно. Взяв ключ от сарая, он вышел во двор. Выложенная камнем дорожка проросла травой до колена, на ней иногда отблескивали каменные вкрапления, но чаще пятна камней были покрыты землей, которая в дождь превращалась в жидкую грязь. Дорожка пересекла бывшую дорогу для пролетки, на ее краю стоял треснувший столб с раскрошившейся каменной нахлобучкой для красоты, увитый колючкой. Второй валялся в чертополохе. Старик поднялся на следующую террасу, пару раз проехался по раскисшей грязи и попал в сарай. Это было его излюбленное место.
По профессии старик был столяр, и здесь, в сарае, он продолжал заниматься своим любимым делом. Кроме того, его пенсия была столь мала, что едва ли он смог бы свести концы с концами, если бы не мастерил иногда изделия на заказ. К его сожалению магазин, где он добывал заказы, предлагал их нерегулярно и платил ему, кустарю-одиночке, почти копейки. Но он и этому был рад. Получив очередной заказ, старик располагался в своей сараюшке как будто навечно: здесь среди досок, деревянной пыли, реек и клея, в настоящем деревянном доме было сухо, вкусно пахло, и старик, млея от сухого тепла, принимался за труд. Поработав часа два, он легко и тихо засыпал за своим верстаком, подложив под голову локти. Ему всегда было холодно, он быстро уставал, но дома ему не спалось. Здесь, в прогретой бледным солнцем сараюшке, он иногда дремал до самого вечера, до той поры, пока не зажигался на улице теплый желтый фонарь и филин, живущий на большом клене у самой дороги, не начинал вопить своим протяжным волшебным криком как в жуткой, но симпатичной сказке.