Давно забил старик ту половину и не будет там жить никогда. Он тихо поплелся к двери, бедный, уставший старик, смотря на гнилую половину и завидующих людей.

В доме стало холодно, потому что старик был в городе слишком долго, и теперь промозглая сырость пронзила тонкие стариковы кости. Он поспешно включил газовый камин и стал натягивать шторы на окна. Портьеры были вишневые, настоящего бархата, но вылинявшие и выцвевшие от солнца за многие годы. Старик купил дом вместе с этими шторами. Бывшие хозяева не пожалели денег на бархат, но вырезали портьеры точно по стеклам - столь экономно, что не хватало двух сантиметров, чтобы натянуть на углы. Так что старик всегда долго поддергивал и натягивал портьеры, чтобы закрыть щели. Оттуда так сквозило, что шторы надувались, уподобляясь парусам разнообразного фасона.

Старик задрал голову и перевел взгляд с портьеры на угол комнаты: пузырь на обоях еще не брызнул, но как-будто немного припух. Старика беспокоила стена бывшего угольного камина. Она была давно заклеена обоями, но это только ухудшило ее внешний вид, так как обои - из-за кривизны стен не сходились внизу и наверху.

Старик поспешил приготовить себе обед. Поставил в духовку готовый пирог с перетертым мясом, открыл банку протертого горошка. На сладкое будет чай с печеньем из коричневой муки.

Пока разогревался пирог, старик вынес миску еды для садовой живности. На стук его двери за ежевичником звякнул колоколец. Прижавшись всем телом к земле, на кривых ногах пробежал бандитского вида кот, позвякивая колокольчиком на шее. "От кого он бежит?" - удивился старик и присмотрелся к кустам.

Там, недалеко от кухонной двери, сидел лис с треугольной мордой. Он привалился боком к дереву и смотрел на дом. Он ждал, потому что в миске давно не было еды.