На улице зарычало, раздался треск и внушительного размера черная тень с треском ткнулась в забор, отгораживающий нас от соседей.

– Медведь! – Галя испуганно вскрикнула и больно впилась ногтями в мою руку.

– Гризли. – Благодушно подтвердил я, пытаясь высвободить руку. – Я в газете читал, в прошлом году медведица с медвежатами с гор спустилась, аккурат на день благодарения. Это они в город на запах подтягиваются: всюду индюков жарят, а у зверюг животы подводит.

– Мама! –  Петр Аркадьевич, похоже, утратил всяческие жизненные ориентиры .

– Вот таким он и будет, общий кризис капитализма, – неожиданно начал декламировать Андрей. Судя по голосу, он уже изрядно захмелел. – И воздастся каждому по делам его.

– Галя, не слушай его. За мной! – Петр Аркадьевич в два прыжка добрался до своего микроавтобуса, впихнул в него супругу, и, взревев двигателем, с визгом взял с места.

– Есть все-таки Бог на свете, – тихо прошептал Андрей.

Мурашки снова побежали у меня по спине, но задуматься о вопросах религии и атеизма я не успел.

– Мужики! Русские, что-ли? Ну, елки-палки, бывает же такое!

Тень, испугавшая Петра Аркадьевича с супругой, выбралась из кустов и оказалась двухметрового роста мужчиной с окладистой бородой, в куртке, накинутой на тельняшку. От гражданина весьма ощутимо пахло спиртным.

– Вы извините, ради Бога. Закурить не найдется? Не видно ни хрена, вечно у этих американцев свет выключат. – Бородач икнул, и от этого смутился. – Я Ивановых ищу, в магазин пошел и заблудился. Не подскажете как к ним пройти?

– Налево, через два дома. – Андрей начал хохотать, и я вслед за ним.

– Вы тут, ребята, я посмотрю, юмористы, – бородач в тельняшке затянулся сигаретой. – А что это за психи от вас на машине рванули? Напились, что-ли?

– Да нет, это так, – замялся Андрей.

– Полиция сегодня зверствует, вы осторожнее. У приятеля моего в прошлом году на день благодарения права отобрали. У вас выпить чего-нибудь осталось?