Люк в крыше микроавтобуса был открыт, и оттуда, как из башенки танка, виднелась чья-то голова в наушниках, там же располагались треножник и направленная в нашу сторону видеокамера. При этом, из окна автомобиля на нас нацелился фотографический объектив, каждые две-три секунды зловредно полыхающий вспышкой.

– Что это? – с трудом выдавил из себя я, зажмуриваясь от фотовспышки.

– Прошу любить и жаловать, – процедил Андрей сквозь зубы. Обещанное явление природы в разгаре.

– Здравствуйте, хозяева дорогие! – Дверь микроавтобуса отъехала в сторону. – А вот мы вас и засняли. С трех ракурсов, между прочим, в динамике. Я недавно на распродаже купил фотоаппарат, у него такой режим: программируешь, и он снимает двадцать кадров в минуту. Потом можно монтировать как мультфильм. Под тысячу стоил, а я взял за триста. Галя! Галя! Ну где же ты пропала? Галочка!

Сушество, из которого извергались потоки технико-экономических данных, было невысоким и обладало курчаво-черной волосатостью всех выдающихся конечностей, кроме головы. Одето явление было в совершенно не подходящие к сезону холодных ветров шорты плантаторского типа, ярких тропических расцветок рубашку с короткими рукавами и зимние, высокие шнурованные замшевые ботики, достающие почти-что до колен.

– Петр Аркадьевич, двоюродный дядя, – страдальчески выдохнул Андрей. – А это друг мой, Александр.

– Петя, – жизнеутверждающе подтвердило тропическое существо, тряся мою руку. – Очень приятно. А супругу мою Галей зовут. Галя! Галусик! Ну куда же она подевалась. Вот вечно эти женщины застрянут по своим интимным делам, даже в автомобиле ими умудряются заняться. Глаз да глаз за ними нужен. Ха-ха-ха! – Он снял с пояса портативную рацию.

– Мне тоже... Очень... – я растерялся от шуточек Петра Аркадьевича и с удивлением посмотрел на рацию.