- Темир. признайся, ты сегодня не наагдамился, нет? - спросил простуженным голосом Махмуд, ему было зябко.

- Ни.

- Ей-богу!

- Ни.

- Тогда вези нас скорее на тот берег, Зульфугару-киши плохо.

- Знаю, - коротко отрубил Темир, давая понять, что он не в настроении и лясы точить не собирается. Став к ним спиной, он завозился с мотором, то ли заводил, то ли еще что, но очень уж долго.

- Что, не заводится, что ли? - нетерпеливо спросил Махмуд. Он сидел на носу, вытянув ноги. Мошу все еще стоял. - Приземляйся, сынок. Мотор тут, видишь, на хозяина похож. Что ты возишься там, ай Темир?

- А тебе что?

- То есть как это - мне что? Я не на пир, я к больному еду.

- Знаю, - сказал Темир, не оборачиваясь. - Не на пир. С пира.

- А ты почем знаешь, айя?

- Что ж, не слышу, что ли, как от тебя тутовкой Григора разит? - Темир рассмеялся, довольный, что подколол.

- Ах, мать твою за ногу! Я всегда знал, что татары - лихие разведчики! - Махмуд шлепнул ладонью об колено. В этакий дождь, в этакую сырость - и учуял ведь! А, Мошу? Ну и нос у тебя, Темир, прямо как у молодого щенка... Слышь, Темир, доставь ты меня в целости-сохранности туда и обратно - угощение тебе выставлю. Слово даю.

Темир дернул за конец веревки, но мотор не завелся, густой запах солярки ударил всем в нос. Темир яростно сплюнул в воду.

- Мне, брат, твое угощение без надобности. С меня Пойлинского буфета хватит! - бормотал он себе под нос, сызнова наматывая веревку на вал.

- Да нет, ты не отнекивайся, хочешь не хочешь, а раз сказал, то угощу. Пойдем с тобой в шашлычную Халила-даи и ешь, сколько влезет. Расход мой.

Темир еще раз резко дернул веревку, мотор вроде зачихал, но опять без толку.

- Слушай, Темир, - рассердился Махмуд, - не вы ли, татары, триста лет подряд держали в страхе полмира?.. Что же ты теперь с одним мотором не совладаешь никак?

- Да разве ж это моторы, что продают, мать их!.. А ты Махмуд, поимей в виду, за всякие такие слова и угодить кой-куда: можно.