Король сказал:

– Клянусь Магометом, мне очень бы хотелось знать, кто этот христианский рыцарь, вызывающий так на бой.

Храбрый Гасул, стоявший рядом с королем, сказал ему:

– Государь, пусть знает ваше высочество, что христианский рыцарь, желающий боя, есть дон Мануэль Понсе де Леон

– Я был бы очень рад, – ответил король, – посмотреть, как он сражается, так как много слышал про его славу.

Тогда Мостафа, алькайд Альмерии, сказал:

– Если твое величество мне позволит, я отправлюсь сразиться с христианином, ибо помню, что он некогда убил моего дядю, брата моего отца. Я хотел бы испытать, будет ли судьба ко мне настолько благосклонна, что вложит в мои руки месть за смерть дяди.

– Не беспокойся об этом. – отвечал король. – При моем дворе есть много рыцарей, способных принять этот бой.

Все присутствовавшие тут рыцари стали просить у короля, как о милости, чтобы он позволил им выехать на бой с христианином, находившимся в Долине.

Тогда один из королевских пажей сказал им:

– Сеньоры рыцари, не спешите так просить короля позволения на бой, потому что один рыцарь уже выехал из королевского дворца, чтобы сразиться с христианином.

– А кто позволил этому рыцарю выехать против врага? – спросил король.

Паж ответил:

– Ему позволила моя госпожа королева, ибо он о том очень горячо просил ее.

– А кто этот рыцарь? – спросил король.

– Это Малик Алабес, – ответил паж.

– Ну, если так, – сказал король, – ему есть зачем поехать на бой, ибо Алабес – славный и храбрый рыцарь. И раз оба противника столь храбры, то горячим будет бой.

Некоторые из рыцарей огорчились тем, что не они, а Малик отправился на бой, но это огорчило несравненно сильнее прекрасную Коайду, безмерно его любившую, как мы про то уже рассказывали. Не хотелось ей, чтобы ее любимый подвергал себя подобной опасности. И, испросив позволения у королевы, она ушла с балкона, чтобы не видеть поединка, удалилась к себе в комнату, полная скорби и страха перед тем, что могло совершиться.