игру со стен Альгамбры
Вместе с доброй королевойМногочисленные дамы.Там Харифа и Фатима;Они обе лишь недавноНаходились в тесной дружбе,Ныне сделались врагами.С той поры не говорилиМеж собой еще ни разу.Но Харифу мучит ревность,Говорит, словами раня:«Ах, Фатима, сразу видно,Как любви тебя жжет пламя!Раньше щек твоих цветущихАл и ярок был румянец;Ныне щеки побледнелиИ уста хранят молчанье.Хочешь видеть, где твой рыцарь?Так взгляни отсюда с башни;Там, в Долине, смел и ловокНа коне Абиндарраэс».Ей в ответ Фатима скромно:«Знай, Харифа, дорогая,Мне любви изведать в жизниНе пришлось еще ни разу.Если ж щеки стали бледны,То причина тут такая:Мой отец убит Маликом,Об отце я горько плачу.А когда б любви хотела,То, поверь, найти смогла быМного рыцарей достойныхЯ средь юношей Гранады.Мне они служили б верно,Для меня бы совершалиМного подвигов не хуже,Чем свершил Абиндарраэс».Тут беседу меж собоюЗаключили обе дамы.Вернемся к нашему повествованию. Король и рыцари, не принимавшие участия в игре, поместились на балконах, выходивших на Пласа-Нуэва, чтобы оттуда смотреть на игру рыцарей в кольцо. В конце площади, около фонтана Львов, они заметили красивый шатер из дорогой зеленой парчи, а рядом с ним высокую подставу под балдахином из зеленого бархата. На подставе было разложено много драгоценностей, а посреди них – прекраснейшая и драгоценная цепь, стоившая тысячу золотых дублонов. То была цепь, предназначенная вместе с портретом дамы в награду победителю. В целом городе Гранаде не осталось ни одного человека, кто бы не пришел посмотреть на этот праздник, и даже из всех окрестных селении собрался народ. Все знали, что в день святого Хуана в Гранаде всегда устраивались великолепные и пышные празднества.
Скоро зазвучали сладостные звуки флейт, доносившиеся из улицы Сакатин.