– Ну хорошо, – спокойно сказал Игорь, закуривая свою трубку, которая в глазах Ирины делала его особенно неотрази– мым. – Но я не пойму, почему ты так уверена, что книгу именно украли?
– А потому…А потому… – замялась несколько Ирина, но потом выпалила. – Потому что я сама отдала книгу вору в руки, хотя не должна была, ни в коем случае не должна была этого делать.
Игорь насторожился: что-то новенькое!
Как бы и впрямь не пришлось выкладывать за самовольство Ирины полторы тысячи баксов, если оно действительно зашло чересчур далеко.
– Объяснитесь подробнее, сударыня, – проговорил он нетерпеливо. – Я ведь не знаю всей вашей библиотечной кух– ни. Почему ты не должна была этого делать?
– Потому что есть книги, на которых стоит специальный гриф, и они считаются, так сказать, музейными экземплярами, хотя и хранятся в стенах библиотеки…
– Ну и что?
– А этот человек так меня просил…так просил…Он сказал, что ему необходимо для работы именно это издание. Я постоянно даю ему для работы очень редкие книги, и эту тоже выдала… И потом, у меня на этот счет есть свои убежде– ния…
– Какие убеждения? – не понял Игорь.
– А такие, что все книги на свете – и редкие, и не слишком – созданы для того, чтобы их все-таки читали, и чтобы люди ими пользовались из поколения в поколение, – в упор посмотрела Ирина на Игоря своими светлыми серыми глаза– ми, обрамленными густыми, пушистыми ресницами. – Вот. И главное предназначение любой библиотеки – давать человеку такую возможность, а не запирать на ключ целые отделы, как это делает наша перестраховщица Салтычиха. Нет, ты только представь: у нас книгу, изданную до пятидесятого года, не выдают даже в читальном зале, хотя студенты то и дело пишут на них заявки, и получают отказы. Лишь самые избранные, те, кто имеет пропуск в наш отдел, могут познакомиться с дорево– люционными и послереволюционными изданиями…
– Ладно, про это ты мне потом расскажешь, – настойчи– во перебил Ирину Игорь. – А сейчас расскажи, что это за ши– зик, над которым ты сжалилась, добренькая моя. Наверное, ка– кой-нибудь смазливый на морду, молоденький профессор, тайно прибаливающий клептоманией?