Сталин просчитался: промедлив с нападением (и спасением мира от фашизма!), он дал бить войска Красной Армии по частям. Попытки первых семи дней исправить положение контрударами всех имеющихся сил (Сталин помнил о советском техническом превосходстве и надеялся на него!), ничего не дали, – миллионы немцев нельзя было остановить, – и 28 июня стало известно, что пал Минск.

Революционная война не началась. Начиналась война Отечественная, в которой должен был проиграть Гитлер.

Теперь со словами о начале Отечественной войны надо было обратиться к народу…

И надо будет объяснить народу, почему Красная Армия, столько лет готовившаяся к этой войне, терпит поражение…

«Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!…» – рука Сталина остановилась, он вдруг подумал, что согласно канонам после этого невероятного, почти молитвенного обращения к братьям и сестрам, он должен был бы перейти к покаянию, и злобно ухмыльнулся себе в усы.

«Вероломное военное нападение гитлеровской Германии на нашу Родину продолжается…» – продолжала между тем выписывать его рука.

Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза Иосиф Сталин окончательно пришел в себя.

Он принял решение.

Не он начал эту войну, но он закончит эту войну так, как он хочет.

Он освободит европейские народы от фашистского ига.

А затем будет продолжение. Потом. После того, как закончится эта война. Советский Союз снова поднакопит силы и вновь перейдет в наступление со своими европейскими союзниками, освобожденными от оккупантов (и от собственных капиталистов). Пусть это будет не сейчас, не в сорок первом. Может быть в сорок пятом. Или в сорок восьмом.

Но сначала надо разбить Гитлера.

Разбить Гитлера и обезопасить себя от внутренней оппозиции, которая сейчас опять может поднять голову, воспользовавшись неожиданным поражением Красной Армии.