- Побрейся хоть, неудобно в таком виде ходить, - сказала жена Багадуру, когда он выложил бутылки и кур на стол. А про покупки ничего не сказала, дала понять, что еще не согласна с его решением отпраздновать день рождения сына так пышно.
Багадур снял рубашку, умылся, вымыл шею и начал бриться.
Да, совсем не похож на него Рафик. И глаза другие, и кожа, и волосы. Только зубы такие же: верхние чуть внутрь загибаются, под нижние. Но зубы еще меняться будут. А волосы у него не кудрявые, а у Багадура все в колечках, никакая прическа не держится, и начинаются почти от самых бровей. Поэтому кажется, что лоб маленький. А в самом деле лоб нормальный. Просто по глупости Багадур пару раз сбрил их над бровями - мелкие они там были, почти как пушок. А сейчас выросли такие же, как и везде. И на щеках, под глазами, он тоже сбрил пушок, теперь приходится брить все время. Да, волосами его природа наградила богато, везде их полно, не только на лице. Поэтому жена права: чаще бриться надо, совсем другой вид получается. Молодеет он сразу.
Пока Багадур брился, жена убрала все, что он принес, в холодильник, отправила Рафика поиграть во двор и начала готовить обед.
- Я думаю, к семи часам вернусь, - сказал ей Багадур, чтобы завязать разговор. Жена промолчала. Из своей комнаты вышел отец.
- Что нового в газетах? - спросил Багадур и подумал, что послезавтра надо будет заставить отца поменять рубашку. Воротник этой совсем обтрепался и потемнел от времени.
Отец оставил вопрос Багадура без внимания, открыл холодильник и вытащил из него пару баклажан. Он любил их печь на газовой плите, клал на раскаленную железку из-под чайника и время от времени переворачивал, чтобы не подгорели. Нашел время. Аня отошла от плиты.
- Разве без осетрины нельзя обойтись? - спросила она, когда Багадур надел рубашку.