- Почему не придут?! - вдруг закричал Багадур, - кто сказал, что не придут?! Замолчи! Везде нос свой суешь! Вари свой обед, остальное не твое дело...

Когда он все это кричал и видел при этом, как сморщилось от обиды лицо жены и на глазах ее появились слезы, он понимал, что не то кричит, и удивлялся, что такие глупые и несправедливые слова орет, надув жилы на шее, как буйвол, но остановиться не мог, а наоборот, разозлился еще больше - но уже на себя - и, хлопнув дверью, поехал в Бильгя за осетриной...

На вокзале он долго читал расписание электрички, потом автобуса и никак не мог понять, на чем доедет быстрее: автобус уходил позже, но более короткой дорогой. Голова совсем не работала.

Поехал на электричке. Через сорок минут в Загульбе понял, что совершил ошибку, потому что из Загульбы в Бильгя электричка ходит только в два часа раз, а на автобусе он попал бы туда сразу.

Пришлось ловить попутную машину. Спросил у шофера, где можно взять осетрину. Тот назвал ему место, которое он и сам знал, - у магазинчика на краю дачного поселка, рядом с переездом через линию электрички.

- А еще где? - спросил Багадур.

- Трудно сейчас с осетриной, - сказал шофер, - три дня норд дул, рыбаки в море не выходили. Только у кого бассейн во дворе есть, у них, может быть, осталась рыба.

Он назвал Багадуру дом человека с бассейном, у которого, по его мнению, осетрина всегда бывает.

У магазинчика осетрину не продавали. Старик-продавец, сидевший в тени на ящике из-под лимонада, слово в слово повторил то, что сказал шофер, и назвал дом того же человека.

Багадур пошел в селение. Пришлось снять туфли, в них набивался песок. Через пять минут, мокрый от пота, он весь покрылся пылью, на зубах хрустел песок. Хорошо, что он не одел брюки от черного костюма.

Время от времени дорога раздваивалась, и каким-то чутьем Багадур выбирал одну из них, то правую, то левую, и, как в конце концов оказалось, правильно.