С ней он дружил. Она была не жадной. Со стороны своей покойной матери она приходилась родственницей знаменитому писателю, которого все в городе знали. В неделю раз она ходила туда, к родной тетке своей матери, та ее кормила и еще с собой давала подарки. Кое-что перепадало и Багадуру. Сонька совсем была не жадной.
Войну Багадур помнил смутно, помнил длинные очереди за хлебом и керосином, вкусные засохшие полоски хлеба на остро заточенном ноже, случай с часами матери, свадебным подарком -отца, которые он стащил со стола и долго носил на своем худом 'бедре, у самого паха, а бедная мать искала их, не переставая плакать, и допрашивала всех мальчишек во дворе, пока наконец месяца через два случайно не обнаружила их на нем, когда он спал. Помнил другой случай, с дождевыми червями, которых они ели все вместе, всем двором, а отравился только он один, помнил красные флажки на карте у Спиваков, соседей со второго этажа, сын которых Мося лежал в то время в госпитале после ранения, а потом всю жизнь носил железный негнущийся жилет, похожий на броню немецких рыцарей в кинокартине "Александр Невский". (Флажки означали города, занятые нашими войсками, и за каждый новый город тетя Рива Спивак давала Багадуру ложку варенья.) И еще Багадур помнил день победы. На балкончике перед дверью сапожника Зарифьяна, которая выходила прямо на улицу, постелили ковер и говорили речи, а Зарифьяну приказали, чтобы он пока ходил к себе через двор. Все кричали "ура" и плакали от радости. Это было в сорок пятом году. Багадур тогда учился в первом классе.
С учебой у него ,и у Соньки ничего не получилось. Он, пару раз оставшись на второй год, бросил школу с шестого класса. Сонька кончила восемь и даже поступила потом в нефтяной техникум, но тоже бросила.