(А те, которым нравился он, ему, как говорится, и в гробу не нужны были; двух слов связать не могли, поговорить не о чем.) Сколько раз, бывало, когда он еще в старом дворе жил,, соберутся они с девушками, студентками какими-нибудь, потанцуют, выпьют - все нормально, а когда начинают расходиться - все парами, а' он один. Иногда он врал, что тоже студент, но не верили; он даже костюм сшил себе в той же мастерской, где ребята, на углу Ази Асланова и Воронцовской, - не помогло. Говорил он, наверное, не так, как они, читал мало. Хотя и ребята не такие уж были начитанные. (В детстве только Эльдар и Рамиз книжками увлекались, глаза себе испортили, из-за этого очки начали носить.)

А кино он любил. Старался в первый день посмотреть новую картину. Особенно в детстве. В понедельник, первый сеанс в девять тридцать утра, вместо школы. "Двенадцатую ночь" раз двадцать смотрел. Все наизусть запомнил, стихами говорил, шпарил так, что ребята со смеху умирали:

"Вся жизнь ее - пустой листок, мой герцог, она ни слова о своей любви не проронила, тайну охраняя..." или: "Нет, спрячьте кошелек, - я не слуга, не мне, а герцогу нужна награда".

И еще у него привычка была: названия кинофильмов составлять. Любое слово кто-нибудь скажет, а он добавит еще одно или два, и получается название кинокартины. Само собой получалось. Очень уж много фильмов он посмотрел.

Одно время он думал, что с девушками ему не везет потому, что краской от него пахнет, и вообще, честно говоря, малярное дело ему не нравилось. Из-за грязи. Грязная работа. Он даже года на два бросил ее из-за этого. Устроился в часовую мастерскую. Сперва учеником, потом свою точку открыл на Шемахинке, недалеко от старого дома. Хорошо было, ребята к нему приходили, чай пили, в нарды играли. Но девушкам-студенткам часовщики нравились не больше маляров, а клиентов у него было маловато, еле-еле рублей сто в месяц выколачивал; пришлось бросить и вернуться к старому делу.