- Еще несколько вопросов, - сказал Холмс, садясь на кровать Стонтона. - Вы дежурите днем, не так ли?

- Да, сэр. Я работаю до одиннадцати часов вечера.

- Ночной портье, надеюсь, ничего необычного не заметил?

- Нет, сэр. Только несколько человек вернулись поздно из театра. Больше никто не приходил.

- Вы вчера никуда не отлучались из гостиницы?

- Нет, сэр.

- Были ли для мистера Стонтона письма или телеграммы?

- Да, сэр, телеграмма.

- Вот как, это интересно. В котором часу?

- Около шести.

- Где мистер Стонтон получил ее?

- У себя в комнате.

- Вы видели, как он читал ее?

- Да, сэр: я ждал, не будет ли ответа.

- Ну и как?

- Он написал ответ, сэр.

- Вы отнесли его на почту?

- Нет, он отнес сам.

- Но он написал его в вашем присутствии?

- Да, сэр. Я стоял у двери, а он сидел за столом, спиной ко мне. Когда он кончил писать, он сказал: "Можете идти, я отправлю ответ сам".

- Чем он писал ответ?

- Пером, сэр.

- Он взял телеграфный бланк со стола?

- Да, сэр. Он писал на верхнем бланке.

Холмс взял бланки и, подойдя к окну, тщательно осмотрел верхний.

- Жаль, что он не писал карандашом, - разочарованно сказал он, бросив бланки на стол. - Вы ведь, Уотсон, не раз, наверное, замечали, что буквы, написанные карандашом, четко отпечатываются на следующем листе - это обстоятельство разрушило немало счастливых браков. Ну, а здесь, к сожалению, нет никаких следов. Это значит, что он писал мягким широким пером. И я почти уверен, что в этом случае нам может помочь пресс-папье. Ага! Вот то, что нам нужно!

Он сорвал лист промокательной бумаги, и мы увидели на ней загадочные иероглифы.

- Поднесите к зеркалу! - заволновался Сирил Овертон.

- Не нужно, - сказал Холмс. - Бумага тонкая, мы увидим текст на обратной стороне.