— Федор! Ты, что ли?..

Пепеляев ни нет, ни да, кашлянул.

— Погоди!— Женщина производила шум где-то поблизости.— Вместе пойдем! На свадьбе я у Верки Черемисиной была… У-у, леший тебя!— Раздался шум-треск сокрушительного падения.— Каблук сломила! Ты тут ли, Федор? Не уходи уж, ради Христа. Без каблука мне и вовсе не дохрамать. Ты чего молчишь?

Василий снова произвел некий звук, похожий на недоверчивое хмыканье. И в самом деле, чересчур уж все замечательно получилось: и в магазин успел, а тут еще и спутница жизни.

— …Ты уж не уходи, миленький…— наговаривала женщина, уже уверенно продираясь к Пепеляеву.— Вот дуреха-то! Решила дорогу спрямить… Ой! Да ты ж не Федор!

— Ну,— согласился Василий.

— Вроде и не знакомый даже… В гости, что ль, к кому?

— Спецзадание,— туманно сказал Вася.— Кувыркаться тут по вашим канавам. С целью обобщения и внедрения.

— Непонятное говоришь. Точно — не бугаевский.

— Бугаевский — не бугаевский, заладила. Цепляйся, что ли, дохромаю я тебя. Только дорогу говори, а то я ни хрена тут у вас не вижу.

После темноты — под свет фонаря, из-под фонаря — опять в темень. Пепеляева заштормило, как Лаперузу. Она заметила, видно:

— Идем-идем, а как звать-то не познакомились.

— Василий,— с готовностью сказал Василий и для точности добавил:— Меня.

— А меня — Алина. Ты, Василий, постой-отдохни маленько, а то мы чересчур уж кренделями вышагиваем. Немного уж до дому.

Он подумал, о чем бы спросить, и спросил:— Свадьба-то на сколько ящиков была?

Она с готовностью рассказала и сколько ящиков было, и где покупали, и чего дарили, и кто гармонист был…