- Все в режиме, все хорошо, спасибо, - он пожал руки им обоим.

- Свет верхний чего-то это...- сделал на ходу неопределеннный жест Шноговняк.

- Что? - спросил оператор.

- Да не знаю...как-то... - Шноговняк махнул рукой. - Ладно...

Они прошли сквозь ряд кулис, свернули к актерским уборным. По коридору на них быстро надвигалась процессия во главе с новым конферансье Евсеем Берманом. Двухметровый, непомерно толстый, кучерявый, с огромным, величиной с голову жеребенка носом, Берман размашисто шагал, скрипя и топая черными лоснящимися сапогами. На нем была красная рубаха, черная кожаная жилетка с тремя золотыми цепочками и полосатые, заправленные в сапоги брюки. В руках Берман держал громадную, размером с бочку, эмалированную кружку. На ней сбоку были нарисованы три горбатых носа в виде трех шестерок - 666. За Берманом следовали шесть горбатых длинноносых раввинов с большими ножами и шесть хасидов с пейсами до земли и увесистыми плетками в руках. На концах плеток блестели стальные крючья.

- Привет двум братам-акробатам! - пророкотал он, протягивая огромную ручищу с четыремя золотыми перстнями.

- Здравствуй, Еся, - шлепнул Оболенский по его ладони.

- Как сегодня? - остановился Берман, дыша, как кузнечный мех.

- Вполне, - устало потянулся Шноговняк.

Раввины и хасиды молча встали за круглой спиной Бермана.

- Слушай, тебе Понизовский не звонил сегодня? - Берман снизу вверх смотрел на Оболенского черными, выпученными, как у рака, глазами.

- Нет, а что? - Оболенский достал пачку сигарет, стал распечатывать.

- Он чего-там с "Зеленой наковальней" предлагает сделать, там проект какой-то...ну...

- Какой проект? - Шноговняк поправил одну из цепочек на брюхе Евсея.

- Ну, там это... - плаксиво-раздраженно скривил губы Берман, ...Шанцева и Вова Рябинин чего-то они в декабре запускают по ОРТ, ну...хуйню какую-то, типа ток-шо...ну, он сегодня сюда припрется на банкет, попиздим тогда.