ШНОГОВНЯК. Теперь, как говорят, все будет в норме!

СОКОЛОВСКАЯ. У нас уже все в норме!

ШНОГОВНЯК (растерянно). Вы так думаете?

СОКОЛОВСКАЯ. А тут и думать нечего! Россия нынче с хлебом, значит у нас все в норме!

Бурные, продолжительные аплодисменты.

ОБОЛЕНСКИЙ. Дорогая Анна Петровна, наш праздничный занавес не хочет подыматься. Уповаем на ваше мастерство волшебницы!

СОКОЛОВСКАЯ (смеется). Я не волшебница!

ШНОГОВНЯК. А как же...как же ш нам быть? Эдик?

ОБОЛЕНСКИЙ. Анна Петровна, но я полагал, что только вы можете поднять этот занавес...

СОКОЛОВСКАЯ. Нет, Эдуард. Не я. А русская песня о хлебе!

Звучит песня "Хлеб - всему голова". Занавес медленно поднимается. Сцена представляет собой огромный стол, застеленный красно-белой скатертью с русскими узорами; на скатерти ближе к заднику стоят огромные, хохломской росписи, чаши с русской закуской; посередине сверкает штоф с водкой; на заднике, сделанном из огромных бревен, раскрытое деревенское окно; за окном русский пейзаж времени золотой осени.

Аплодисменты.

Песня о хлебе стихает.

ОБОЛЕНСКИЙ. Ансамбль имени Моисеева!

Звучит русская народная музыка. В чашах открываются потайные дверцы, и на сцену ручейками из сцепившихся танцоров вытекает русская закуска; на каждом танцоре костюм, изображающий конкретную закуску: холодец, соленые грибы, квашеную капусту, селедку, осетрину, моченые яблоки, и т.д. Вскоре вся закуска оказывается на сцене и, сплетаясь и расплетаясь, лихо отплясывает; штоф с водкой открывается, из него вытекает "ручей" водки сцепившиеся танцоры в прозрачных, переливающихся костюмах; появляются кружащиеся гжельские стопки, водка вливается в них; расписные ложки выбивают чечетку, свистит береста, визжит гармошка; полные стопки образуют круг, закуска, кружась и приплясывая, оплетает их своим разноцветием; звучит песня "По рюмочке, по маленькой...", в зале появляются девушки в сарафанах с подносами, уставленными водкой и закуской, стопки с водкой идут по рукам зрителей; на просцениуме Оболенский, Шноговняк и Соколовская поднимают рюмки с водкой.