- Чулик!

Он вздрагивает, взмахивает ресницами.

- Что?

- Ты слышал Смачкина?

- Слышал. Думаю.

- Считаешь, он прав?

Навесив над карабином жеваную пилотку, он молчит тянет по полынной траве тяжелые сапоги. Смачкин для него и бог, и старший брат. Вряд ли он примет сторону старшего лейтенанта Звонцова. Но что-то медлит Чулик с ответом, не роняет решительное "да".

Наконец заговорил:

- Знаешь, когда я уходил в армию, вдруг вспомнил о моем дяде...

Я сержусь, какое мне дело до его дяди.

- Только не крути, Чулик. Отвечай прямо: да или нет?

- Обожди, не сразу... Мой дядя - инженер-строитель. Очень даже крупный. Только... Как бы тебе сказать, в последнее время его от всего отстранили... А теперь вот стал нужен...

- Ну и что? Я же о Смачкине тебя спрашиваю, не о дяде-строителе.

- А то сообрази - специалисты нужны. В разгар войны. Значит, срочно что-то широко строят. Не карамельные же фабрики, наверняка военные заводы, самолеты выпускать, танки...

- Ага! Прав все-таки Звонцов, не Смачкин!

- Смачкин тоже. Позовет меня - умру! Пойду, не отстану. Без жертв не обойтись. Надо же время, чтоб технику поднять, выпустить самолетов и танков больше, чем у противника. Ну, а пока придержи его с тем, что есть. И задержать надо у Дона, ни на шаг дальше. Велика страна, а отступать некуда.

- Как по-твоему, долго его держать придется?

- Не знаю. Может, год, а может, и два даже. Война быстро не кончится.

- Не доживем, - вздохнул я.