- Я слышал голоса.

- Голоса?

- Кричал мужчина. Играло радио, передавали танцевальную музыку. Потом, судя по звуку, разбилось стекло.

- Вы опознали тот же голос, который бросил вам в лицо грязное ругательство?

- Не могу сказать. Может, тот, а может - и нет.

- Вы разобрали какие-либо слова, произнесенные этим голосом?

- Да. Нет, я не смею произнести их вслух, боюсь, они окажутся неприличными.

- Я приказываю вам рассказать нам, что вы услышали, вмешался судья, наклонясь вперед, - и громогласно.

- Я услыхал нечто вроде: "Только пикни - а может, "пискни"? - и я из тебя отбивную сделаю!" Да, нечто в этом роде.

- Говорил мужчина?

- Да, а это что-то совсем ужасное? Я и запомнил все, потому что ничего не понял.

- Вы слышали ее голос?

- Нет, только ее смех. Я все время слышал ее смех, вплоть до самого ухода.

- А что вы подумали, услыхав звон бьющегося стекла?

- Наверно, решил я, кто-то уронил стакан.

- Ничего более бурного вы не заподозрили? Не прозвучало ли это так, будто стакан скорее швырнули, а не уронили?

- Какой в этом смысл?

- Если стакан швырнуть с достаточной силой, можно поранить человека, в которого целишься.

- Никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь поступал так.

- Говорите громче, - сказал судья.

- А когда вы отправились в зоопарк, - голос сэра Клевердона звучал очень настойчиво, - вы не заметили никакого транспортного средства, стоявшего у дома?

- Я не помню.

- Шестиколесный грузовик?

- Я не знаю.

- Вы вообще не заметили никакой машины?

- О, я припоминаю, какие-то мальчишки играли на улице в крикет. Мяч закатился под машину, и один мальчик полез доставать его из-под колес. Я сказал ему, что это опасно и надо быть поосторожнее, потом заглянул в кабину удостовериться, что там нет водителя.

- Сколько лет было этому мальчику?

- Лет десять, двенадцать, а может - четырнадцать. Я не очень хорошо различаю возраст детей.