– Что-то ты сегодня рано, – удивилась Татьяна, открывая мне дверь. – Не похоже на тебя. Там снег не пошел?

– Да я на секунду, – сказал я, снимая ботинки. – Бумаги кое-какие нужно забрать, забыл утром. – Сооруди быстренько поесть что-нибудь, а то у меня встреча через час.

– А, – выдохнула она. – Я-то дура обрадовалась.

– Да я не надолго, а потом сразу домой. Вот увидишь.

– Мой руки, – донеслось с кухни.

Я вошел в ванную. В царство плитки и хрома.

– Тань! – крикнул я, пытаясь перекричать струю воды, вырвавшуюся из хобота смесителя. – Тюменские-то контракт подписали. Уломал все-таки.

Секунда, и жена, вся сияющая, влетела в ванную и повисла у меня на шее.

– Согласились? Правда? На хороших условиях?

– Более чем, – освобождаясь из ее объятий и беря в руки полотенце, сказал я. – Пакуй чемоданы. Думаю, пора задуматься о собственном домике.

– О ребенке, Илюш. Прошу тебя, – взмолилась она. – Мы же много раз говорили на эту тему. Мне уже скоро тридцать. Сколько можно тянуть?

– Тань, – произнес я и посмотрел на нее взглядом «я все решил».

– Ладно, я поняла, – сказала Татьяна, и ее глаза наполнились слезами. Она отвернулась и вышла из ванной.

– Тань, ну что ты опять начинаешь? – бросил я ей вслед.

– Я? – обернулась она. – Что я начинаю, Илья? Я ничего не начинаю. Это ты продолжаешь. Тебе всего мало. Может, пора уже остановиться? И подумать о семье? Обо мне?

– А я не думаю? – Я был возмущен подобным вопросом. – О ком же я, по-твоему, думаю?

– О себе! И только о себе! Что ты мне обещал? Вспомни!

– Ничего я не обещал. Просто я не считаю, что мы готовы завести ребенка, если ты об этом.

– Конечно, об этом. О чем же еще? – закричала она. – Я как дура постоянно верю во все твои отговорки. «Еще не время», «Мы недостаточно богаты, а я хочу, чтобы у ребенка было все самое лучшее», «Все очень нестабильно». Хотя прекрасно понимаю, что если бы все рожали по твоим условиям, то человечество давно бы вымерло, как динозавры.