Открыла квартирная хозяйка. Жиличка, мол, ушла с утра. Передать ей что-нибудь?

- Ничего, - пробурчал Иржи и потащился домой, словно под тяжестью непосильного бремени. Дома он снова сел за стол, подпер голову руками и стал вчитываться в документы. Прошел час, но Иржи не перевернул ни одной страницы. Настали сумерки, в комнате стемнело, а он все еще не зажег света. В передней бодро и весело звякнул звонок, зашуршало платье, и в комнату вбежала Ружена.

- Спишь, Иржи? - ласково засмеялась она. - Как здесь темно! Да где же ты?

- Гм... я работал, - отчужденно сказал Иржи.

В комнате повеяло морозной свежестью и легким ароматом дорогих духов.

- Слушай... - весело начала Ружена.

- Я хотел зайти к тебе, - прервал он, - но подумал, что тебя, наверное, нет дома...

- Где же мне еще быть? - искренне удивилась она. - Ах, здесь так хорошо, Иржи! Я так люблю бывать у тебя!

Она вся дышала радостью, молодостью и счастьем.

- Поди посиди со мной, - попросила она и, когда брат уселся рядом с ней на кушетке, обняла его и повторила. - Я очень люблю бывать у тебя, Иржик!

Он прижался щекой к холодному меху ее шубки, чуть влажному от осеннего тумана, и пока сестра легонько баюкала его, думал: "Не все ли равно, где она была? Зато она сразу же пришла ко мне". И сердце у него замирало и сжималось от странной смеси чувств - острой скорби и сладостного томления.

- Что с тобой. Иржик? - испуганно спросила она.

- Ничего, - сказал он, убаюканный. - Заходила Тильда.

- Тильда! - ужаснулась Ружена и, помолчав, сказала: Пусти!.. А что она говорила?

- Ничего.

- А обо мне говорила? Плохое что-нибудь?

- Так, кое-что...

Ружена разразилась злыми слезами.

- Подлая женщина! От нее хорошего не жди! Виновата я разве, что им плохо живется? Она наверняка разнюхала, что ты мне помог. Вот и притащилась! Живи они лучше, Тильда и не вспомнила бы о тебе! Как это низко! Все только для себя... и для своих противных детей...