Стаут. Там знают ваше поместье.

Ивлин. Но ведь неподкупность при выборах... голосование в соответствии с личными убеждениями.

Стаут. Ну, конечно, Сайфер подкупает всех и вся... Разрушьте его планы... сохраните за округом его вольности! Выкиньте на улицу всех, кто собирается голосовать против Просвещения и Попкинса!

Ивлин. Правильно! Долой тех, кто позволяет себе вольности и восхищается еще какой-то вольностью, кроме нашей вольности! Вот это называется вольностью!

Глоссмор. Сайфер человек с весом... у него будет пятьдесят тысяч годового дохода. Сайфер никогда не поставит на голосование проект, не обдумав предварительно, насколько он может затронуть людей с пятьюдесятью тысячами годового дохода!

Ивлин. Правильно! Нет собственности без закона, значит, закон, защищающий собственность, - единственный надлежащий закон! Вот это называется законом!

Стаут. Попкинс всецело за экономию... сколько общественных денег растрачивается впустую! Спикеру в палате платят пять тысяч в год, тогда как мой шурин, председатель приходского управления, заверил меня, что согласен стать спикером при половинном окладе!

Глоссмор. Довольно, мистер Стаут. У мистера Ивлина слишком большое состояние, чтобы защищать равенство в правах!

Стаут. И слишком большой ум, чтобы слепо поддерживать людей с подобным состоянием!

Ивлин. Мистер Ивлин неспособен на все эти хитрости! Вы когда-нибудь играли в волан?

Оба. В волан?

Ивлин. Волан! Это состязание между двумя партиями. Обе партии подкидывают нечто с необыкновенной ловкостью... это нечто не должно упасть на землю... Выше! Ниже! Сюда! Туда! Повсюду! Никуда! Как серьезны игроки! Как волнуются зрители! Как жужжат воланы! Но когда это нечто падает на землю - вообразите, это всего лишь пробка, утыканная перьями! Идите, играйте сами, - без меня!

Стаут (в сторону). Прискорбное невежество! Аристократ!

Глоссмор. Бездушные убеждения! Выскочка!