Джорджина. Я его не видела. Какой странный человек - такой насмешник, а ведь может быть очень приятным.

Сэр Джон. Шутник? Циник? Никогда не знаешь, как к нему подступиться. Мой личный секретарь, бедный родственник, ничего за душой не имеет, а ведь глядит на всех нас свысока, черт побери!

Джорджина. Так зачем же ты держишь его у себя, если от него нет никакого толка?

Сэр Джон. Вот тут ты ошибаешься. У него множество талантов: он подготавливает мои речи, пишет мои памфлеты, проверяет мои расчеты. Мой доклад о последней Комиссии принес мне большую известность, и меня поставили во главе новой Комиссии. Кроме того, он все же наш родственник - ему не надо платить жалованья, а доброе отношение к бедному родственнику всегда ценится в свете. Великодушие - весьма полезная добродетель, особенно когда оно ничего не стоит. Вот с другой нашей родственницей, Кларой, дело обстояло совсем иначе: ее отец счел возможным назначить меня ее опекуном, хотя у нее не было ни гроша, - весьма обременительно и никакой пользы. Поэтому я сбыл ее с рук леди Френклин, моей сводной сестре.

Джорджина. А леди Френклин еще долго будет гостить у нас?

Сэр Джон. Не знаю, дорогая; чем дольше, тем лучше - ведь муж оставил ей весьма кругленькую сумму. А-а, вот, кстати, и она сама! `

СЦЕНА ВТОРАЯ

Леди Френклин, Клара, сэр Джон, Джорджина.

Сэр Джон. Дорогая сестрица, мы как раз пели вам дифирамбы. Но что я вижу? Вы не в трауре?

Леди Френклин. Почему я должна носить траур по человеку, которого никогда не видела?

Сэр Джон. Но ведь он мог оставить вам что-нибудь в наследство.

Леди Френклин. Тем меньше причин для скорби! Ха-ха-ха! Дорогой мой сэр Джон, я из тех, кто считает чувства чем-то вроде капитала, и я никогда не делаю вида, что они у меня есть, если на самом деле их нет!