«Почему должен я все время думать о том, о чем мне вовсе не хочется вспоминать, — сказал сэр Арчи самому себе. — Мне кажется, что кто-то ходит за мной крадучись повсюду и нашептывает мне эти мысли в ухо. Мне кажется, будто кто-то плетет вокруг меня сеть, — подумал сэр Арчи, — чтобы отлавливать в нее все мои мысли, кроме этой одной. Я не вижу охотника, расставляющего сеть, но шаги его я слышу, когда он за мной крадется. Мне кажется, будто какой-то художник ходит передо мной и рисует все, о чем мне должно думать, но картина при этом получается всегда одна и та же, — думал сэр Арчи. — Поднимаю ли я глаза к небу, опускаю ли вниз — все равно я вижу перед собой только это. Как будто в сердце ко мне забрался каменотес, и вот сидит он там и высекает все только лишь одну печаль, — думал сэр Арчи. — Я не вижу этого каменотеса, но день и ночь слышу, как стучит он. «У тебя каменное сердце, у тебя каменное сердце, вот сейчас ты дрогнешь, вот сейчас вколочу я в тебя печаль», — говорит каменотес».

У сэра Арчи было два друга, сэр Филип и сэр Реджинальд, и они всегда были с ним рядом. Но им тоже было не по себе, оттого что он постоянно бывал мрачен и ничем нельзя было его развеселить.

— Ну чего же не хватает тебе? — спрашивали они часто. — Отчего глаза твои пылают, а щеки становятся все бледнее?

Говорить с ними о своих муках у сэра Арчи желания не было. Он думал: «Интересно, что бы товарищи мои сказали мне, когда б узнали о моих переживаниях, столь постыдных для мужчины. Они ведь тотчас перестали бы слушаться меня, узнав, что я мучаюсь от раскаяния в поступке, совершить который было необходимо».

И потому, когда они все чаще стали одолевать его расспросами, он, дабы направить их по ложному следу, сказал: