За час до поезда Кузьма становится в очередь за билетами. Кассу еще не открывали, и люди стоят, подозрительно следя за каждым, кто проходит вперед. Минутная стрелка на круглых электрических часах над окошечком кассы со звонком прыгает от деления к делению, и люди всякий раз задирают головы, мучаются.

Наконец кассу открывают. Очередь сжимается и замирает. В окошечко кассы просовывается первая голова; проходит две, три, четыре минуты, а очередь не движется.

- Что там - торгуются, что ли? - кричит кто-то сзади.

Голова выползает обратно, и женщина, стоявшая в очереди первой, оборачивается:

- Оказывается, нет билетов.

- Граждане, в общие и плацкартные вагоны билетов нет! - кричит кассирша.

Очередь комкается, но не расходится.

- Не знают, как деньги выманить, - возмущается толстая, с красным лицом и в красном платке тетка. - Понаделали мягких вагонов - кому они нужны? Уж на что самолет, и то в нем все билеты поровну стоят.

- В самолетах и летайте, - беззлобно отвечает кассирша.

- И полетим! - кипятится тетка Вот еще раз, два такие фокусы выкинете, и ни один человек к вам не пойдет. Совести у вас нету.

- Летайте себе на здоровье - не заплачем!

- Заплачешь, голубушка, заплачешь, как без работы-то останешься.

Кузьма отходит от кассы. Теперь до следующего поезда часов пять, не меньше. А может, все-таки взять мягкий? Черт с ним! Неизвестно еще, будут в том поезде простые места или нет - может, тоже одни мягкие? Зря прождешь. , - почему-то вспоминает Кузьма. В самом деле - лишняя пятерка погоды теперь не сделает. Тысяча нужна - чего уж по пятерке плакать.