Он бросил взгляд на часы, потом сделал знак Мэнни Коу. Его главный фармацевт присоединился к нему у стойки.

— В чем дело, Док?

Харт показал ему повестку в суд.

— Похоже, меня снова отловили. Эта чертовщина прибыла по почте. Оказывается, сегодня в десять утра я должен заседать в суде.

Коу преисполнился сочувствием:

— Круто. Собираешься соскользнуть с крючка?

— Едва ли удастся.

— Тогда, думаю, мне лучше позвонить в агентство и попросить прислать пару парней.

— Полагаю, так будет лучше.

Коу сунул в рот сигарету и предложил пачку своему хозяину.

— Черт знает что! Нам, вероятно, не узнать, надолго ты застрянешь там или нет.

Харт прикурил свою первую в этот день сигарету и с наслаждением затянулся.

— Действительно, черт знает что! — согласился он. — Но если я не вернусь через пару дней, можешь присылать за мной сенбернара с бочонком мартини.

7 сентября 1958 г. 23 часа 36 мин.

Весь обед и начало вечера было тихо. Однако сразу после одиннадцати замедленный темп городской жизни ускорился. Извилистые шоссе и перекрестки, а также подъездные дорожки, видимые с верхних этажей Дворца правосудия, заполнились автомобилями отдыхающих, жаждущих вернуться домой до того, как последние часы дня увенчаются понижением температуры, неотличимой от лета и независимой от текущей даты.

Даже на такой высоте не было ни ветерка, и в большом зале заседаний присяжных, облицованном деревянными панелями, воздух позднего вечера на грани утра был горячим, неподвижным и влажным, что отражалось на раскрасневшихся злых лицах заседающих.

Сидя на широком подоконнике одного из высоких окон и наблюдая за транспортным потоком, Харт подумал: “Удивительно — располагая сотнями тысяч, миллионами долларов, которые власти штата Калифорния и округа Лос-Анджелес получают ежегодно в качестве налогов, они не удосужились потратить несколько долларов на то, чтобы снабдить залы заседаний кондиционерами. А ведь тут решаются вопросы жизни и смерти людей”.