- Я сказал? - удивился Генка. - Я молчал.

- Ну, значит, пригрезилось. Знаешь, Ген, мне последнее время все что-то грезится. Старость, наверно, близко... То будто голоса какие-то знакомые слышу. А то... хор имени Пятницкого: "Степь да степь кругом!.. Путь далек лежит!.." - спел Петров охраннику.

Генка при этом вел себя довольно странно: то на Петрова взглянет, то в окно. То в окно, то на Петрова.

- Хватит петь-то! - не переставая удивляться, остановил он певца. Пока ты тут... хор имени Пятницкого изображаешь, чемоданчик-то твой тю-тю! Свистнули!

- Батюшки! - бросился Петров к окну. - Воры?!.

- Ну! - обрадовался Генка, что до Петрова быстро дошло. - Лови теперь!

- Гена! Кореш! Только шефу ничего не говори! - плаксиво простонал Петров и выскочил за дверь.

* * *

Выйдя из арки в переулок, он успел заметить, как Вава и Бисквит, еле перебирая воровскими ногами, но не выпуская из рук добычу, завернули за угол.

Петров медленно пошел по переулку к углу. Даже, кажется, насвистывал что-то. Когда же дошел до угла и повернул на улицу, он увидел только спину Вавы, садившегося на заднее сиденье пойманного "жигуля". Чемодан с коленвалом внутри лежал на верхнем багажнике, уже пристегнутый к нему ремнями: заботливый водитель попался.

Еще через секунду "жигуль" тронулся, и Петров, развернувшись, пошел к метро.

...Как он и ожидал, Бисквит с Вавой подъехали минут через двадцать: по Москве на дорогах жуткие пробки, а в метро перекрестков нет.

Бисквит расплатился с водителем, а Вава пыжился достать с багажника ценный груз. У него ничего не получалось.

Наконец, обойдя машину, Бисквит ухватился за чемодан с другой стороны, и только вдвоем они его сняли и поставили на землю. Интересно, что, им казалось, в нем лежит?.. "Жигуль" - и тот облегченно вздохнул, когда с него сняли этакую тяжесть. Вздохнул, пыхнул синим дымком и уехал.