- Куда?

- На Курский. Если можно, поскорей.

- Всем надо скорей. Но если будет пойда, можно.

- Пойда? Что-то я не слыхал...

- Это по-восточному, как бы сказать, смазка.

- Ах, смазка! Так бы и сразу. Смазка будет.

Пассажир открыл переднюю дверцу.

- О, да тут занято...

И расположился на заднем сиденье, обхватив рукой вещи.

- Дочка, - объяснил отец. - Мать нас с ней из дому выгнала. Но мы и сами проживем, верно, Маш?

- Не совсем ведь выгнала, пап!

- Дурочка, я ж шучу.

Застеснявшись, Маша кивнула и стала разглядывать прохожих на тротуарах.

- У меня тоже дочка в Муроме. Вот куклу ей везу. Посмотреть не хочешь?

На сиденье легла коробка. Маша вопросительно взглянула на отца.

- Посмотри, чего ж, руки не отсохнут.

Маша вежливо сняла крышку. Кукла была ослепительная: синие глаза, черные ресницы, желтые волосы. Платье - модное. Даже бусы и часы на руке. Закрыв коробку, девочка сказала равнодушно:

- У меня полно кукол, да, пап? Целых двенадцать штук...

- А такой у тебя, положим, нету, - возразил пассажир. - Я сам торговый работник, весь поступающий товар знаю. Это новинка, импорт из Венгрии. Нету ведь?

- Такой нету, - призналась Маша.

- Скажи отцу, пускай приобретет. Сейчас как раз завоз.

- Приобретешь, - засмеялся отец, - а мать ворчать будет...

- Разве ж таксисты мало гребут?

- А торговые работники мало?

- Вроде и немало, - неопределенно протянул клиент. - И зарплата текет, и навар. Но рублю-то цена копейка, сам знаешь.

- Мама говорила, в рубле сто копеек.

- Много она понимает, твоя мама, - проворчал отец.

- По-моему, бабы не виноваты, - сказал пассажир.

- Кто ж тогда виноват?

- Деньги ненаглядные! Они ведь скользят да вертятся. Тут возьмешь, там отдай. Круглые, что твой руль.