У Ларисы Борисовны депрессия. Началась одновременно с зимой. Прямо первого декабря депрессия взяла и свалилась на Ларису Борисовну стопудовым, львиным каким-то весом и теперь не желала уходить.

Мерзко смеялась, приговаривала гадости и вообще вела себя отвратительно. А Ларисе Борисовне ведь на работу надо было ходить, никто ее не спрашивал – хочется ей этого или нет, а про депрессию никто бы не понял. Вот Лариса Борисовна и ходила на работу каждый день, загнав предварительно депрессию поглубже под ребра.

Впрочем, когда работаешь с людьми, скрыть депрессию невозможно. Тем более Лариса Борисовна работала не просто с людьми, а со студентами.

Даже приходилось иногда на крик срываться, иначе с этими студентами прямо никак.

Студенты Ларису Борисовну не очень любили и за кадром называли обидным словом Грымза. Хорошо еще, что предмет, за который отвечала

Лариса Борисовна, был не профильным – литературная критика никогда не будет профильной на факультете журналистики.

Но это к делу не относится.

Рано утром первого декабря Лариса Борисовна окончательно расклеилась и вообще хотела остаться дома, но потом чудом каким-то встала с постели, оделась и пошла в университет.

Лариса Борисовна жила неподалеку от работы и в полном одиночестве, даже банальной кошки у нее не было. Студенты считали, что преподша по критике старая дева, но это было не совсем верно. Вернее, совсем неверно. Просто так сложилась жизнь, что замуж Ларисе Борисовне выйти не удалось ни в двадцать лет, ни в тридцать, ни в сорок. И поэтому она в свои нынешние сорок четыре года, жила одна и мучилась, конечно, потому что ничего хорошего в своей жизни не находила, особенно когда начиналась депрессия.

Так-то вроде бы все было неплохо – по крайней мере, никаких особенных причин для депрессии у Ларисы Борисовны не было. Зарплату выплатили без задержек, по первому каналу начался новый португальский сериал, где Ларисе Борисовне особенно нравился один мужчина – интересный негодяй с прошлым. Подруга Ларисы Борисовны пригласила ее в гости на новоселье, в общем, именно первого декабря не стоило бы так уж огорчаться из-за неудавшейся жизни.