Кое-кто подумывал, что фашистский бес насытится чужими землями, чужим добром, кровью сотен тысяч и миллионов ни в чем не повинных людей, остепенится, остановится.
Но не тут-то было!
Фюрер, расправившись легко и молниеносно с малыми соседними государствами, набросился со своими кровожадными ордами на нашу страну. Когда эта страшная весть дошла до местечка, наш кузнец, окруженный взволнованной толпой земляков, пожелавших услышать от бывалого солдата, что же теперь будет, подумав минутку, взвесив все, сказал:
– Что же будет. Будет нам нелегко. Очень трудно. Но здесь будет конец этому проклятому Гитлеру и всей его банде. Это как пить дать.
3
В тот страшный рассвет, когда над Деражней зловещей тенью пронеслись фашистские бомбовозы с черными крестами на крыльях и донесся туда отдаленный гром бомб, молодые ребята, наскоро простившись с родными и близкими, отправились в военкомат, а оттуда на фронт.
В тот же день наш кузнец твердо решил, что хотя годы его уже не те и здоровье подводит понемногу, но если такое горе обрушилось на Отчизну, то он оставит свою кузню и каланчу, бросит свой дом и семью и отправится на фронт наравне с молодежью. Солдат он бывалый и кто этого не знает, что за одного битого солдата трех небитых дают?
– Такая грозная туча движется на нас со всех сторон, – сказал он домочадцам, – как же я могу сидеть дома? Сюда рвутся гитлеровские палачи и хотят затоптать родную нашу землю, за которую не раз кровь проливали, ту самую землю, в которой покоится прах моих дедов и прадедов, как же можно стоять в стороне? К тому же у меня с фашистами свои старые счеты…
Оглянув убитую горем жену и детей, кузнец продолжал:
– В те далекие времена, когда на этой земле верховодили разные цари-батюшки, губернаторы и прочие жандармы-исправники, а страна была для меня и таких, как я, мачехой, даже и тогда я не собирался, не хотел очутиться под иноземным игом и, не задумавшись, пошел воевать, защищать нашу землю.