Но крупных попадается мало, все больше середняк. Бьется, трепыхается на траве кучка живого серебра, растет, становится больше и больше. Такая удача привалила рыбаку — диву даешься. А он повторяет про себя запомнившееся с детства заклинание: «Если клюнул — попадись, на кукан скорей садись!» Клюет, попадается, садится. Ни одна не сорвется. Весь омут до дна выдоил. Мальчишками они при богатом улове хвастались: до дна выдоил… Есть и ему чем похвастать. Вот еще одна рыбеха — сдается, что лещ — удилище дугой выгнула, потащила крючок на дно. Дернул Нурислам — с треском лопнула леска. И в ту же минуту оборвались его мечты.

— Эх…

— Ну что, сват, надумал? Ты прежде всего об родстве–свойстве нашем не забудь…

— Я согласен. Скажу: были на рыбалке. Одного вот такого, — он раскинул руки, — сома поймали, двух щук в руку длиной, трех лещей шириной в лопату, четырех судаков в локоть, ладно? А мелочь сыпали без счета.

— А… не через край? Может и не поверить. Милиционер все же.

— Ну и пусть не верит, нам какое дело? Не могу я, агай, аптаритет свой ронять, врать по мелочи. Все же звание ношу — Враль.

— Ай–хай, а может, говорю, скинешь малость?

— Не скину. Поверит, как миленький. Не родился еще человек, чтобы мне не поверил.

— Ладно, спасибо, будь по–твоему… Значит, решились?

— Решились!

Выходя из ворот, Муратша надумал укрепить свата в рвении.

— Я тоже, сват, тебя не обижу, — сообщил он, — деньгами или еще каким добром…

— Чего? — не понял Нурислам.

— Не обижу, говорю, за службу. Ремесло — оно ремесло и есть, вознаграждения требует.

Враль Нурислам стал как вкопанный. В чистых, ясных его глазах мелькнула тень, даже черные искры метнулись.

— Деньгами? Добром? Вознаграждение? Вор подумал, что это он так радуется.

— Сторгуемся, сват, мелочиться не буду. Я ведь парень фартовый.