- Это что же делается, мужики? Ведь на ладан дышит родной колхоз!

- Может быть, это и к лучшему. Вот вы посудите: в Европе шесть процентов населения, занятые в сельском хозяйстве, кормят целый континент, а у нас в России чуть ли не половина населения загнана в колхозы, а толку чуть!

- Это потому, что колхозам развернуться по-настоящему не дают. Ты обеспечь меня запчастями, предоставь кредит на льготных условиях, наложи вето на импорт хлеба, и чтобы водку продавали не каждый день. Тогда я такую покажу урожайность твердых сортов пшеницы, что в Канаде случится Октябрьский переворот!

- Если дать колхозам по-настоящему развернуться, то мы окончательно сядем на лебеду.

- Между прочим, коли ее правильно приготовить, то это будет... Ну не деликатес, конечно, но срубаешь за только так.

- А по-моему, во всем виновата свобода слова. Раньше мы слыхом не слыхивали про европейские шесть процентов и спокойно существовали на трудодни. Я вообще так скажу: без этой самой свободы слова было как-то приветней жить!

- Это точно! А при рыночных отношениях просто досрочно хочется помереть...

- Смерть смертью, а крышу крой.

- Я и крою...

- Вот, блин, и крой.

- Нет, я согласен с предыдущим оратором: совсем разболтался простой народ! Раньше, бывало, как подойдет к тебе младший лейтенант Востриков, как скажет: "Ты, товарищ, к какой диверсионной группе принадлежишь?" - так сразу придешь в себя!

- Вот ктой-то с горочки спустился...

Наверно, милый мой идет...

- Как это ни печально, но без свободы слова, как без воздуха, не могут существовать только горлопаны и главари. Людям же сколько-нибудь дельным она и на дух не нужна, между тем в первую очередь для них свобода оборачивается смятением и бедой.

- Дело не в свободе слова, а в том, что она писана не про нас. Нация мы еще несовершеннолетняя в гражданском отношении, и по-хорошему от нас свободу нужно покуда прятать, как прячут от детей.